Блог

Ускользающая Анима

Поиски королевского скипетра в середине жизни. Анализ процесса индивидуации в сказке "О пастухе, который так и не стал королем"

Не так много в народном творчестве сказок, которые бы описывали переживания души в середине жизни. Это вполне закономерно. Гораздо больше внимания в былые времена уделялось инициации в юном возрасте, в результате которой юноша или девушка могли уверенно сказать, что они достойные члены своего племени, а племя подтверждало их уверенность. Доживая до момента перехода к закату - а именно так воспринимается приближение к середине жизни - человек находил опоры в духовных сообществах, церкви.


В настоящее время механизм взаимодействия нарушен. В середине жизни человек вынужден искать свою собственную духовную опору. И если есть хоть какой-то фольклорный сюжет о таком поиске, то он будет способен направить искателя в нужном направлении или предостеречь о вероятных ошибках. Корсиканская сказка "О пастухе, который так и не стал королем" рассказывает как раз о том, что не нужно делать в индивидуальных духовных поисках на переходе к закату.



Когда-то давным-давно был в море остров и был он весь покрыт высокими скалистыми горами. Горы были такие крутые и высокие, что их вершины упирались прямо в синее небо. По берегу моря и в горах были разбросаны городки и селения, где жили люди. На сочных лугах пастухи пасли коров, а на горных склонах, где трава была скуднее, стада овец и коз. На самые отвесные кручи приходилось взбираться пастухам со своими стадами, чтобы отыскать траву и листья. Овцы и козы мирно паслись, а пастухи, коротая время, долгими часами играли на свирелях, и высокие горы откликались им. Как-то раз из пещеры у подножия самой высокой горы вышла красивая девушка - горная вила и заслушалась: так чудесно звучал голос пастушьей свирели. Это играл молодой пастух, пасший неподалеку стадо овец. Девушка будто к месту приросла, не шелохнувшись стояла она под скалой и слушала льющуюся песню. Увидел ее пастух и глаз отвести не мог, до того она была хороша. Лицо ее было белее самого белого полотна, глаза лучились как звезды в ясную ночь, а волосы были черные точно вороново крыло. -Ты чья? - словно очнувшись, спросил ее пастух. - Я тебя никогда прежде не видал. - А я тебя много раз видела и слышала. Только мы, горные вилы, редко показываемся людям. Из пещеры меня выманила твоя свирель. С той поры каждое утро поджидала девушка пастуха, и, затаив дыхание, слушала его веселые и грустные песни. Когда свирель умолкала, девушка выносила из пещеры скатерть, золотую посуду и такие вкусные кушанья, каких юноша отродясь не пробовал. Она подсаживалась к огню и предалага ему всего отведать. Но однажды вила не пришла утром на луг, и пастуху без нее было очень скучно, ну просто невмоготу. Не хотелось ему ни играть на свирели, ни петь, а сидеть и ждать девушку он был не в силах. Бросился он ее искать и звать, в самую чащу забрался, продираясь сквозь густые кусты, как вдруг неожиданно девушка сама появилась. - Разве ты скучал без меня? - улыбнувшись спросила она. - Еще как скучал, - признался пастух. - Мне было очень грустно, а отчего и сам не знаю. Такую девушку, как ты, я еще не встречал, - тихо проговорил он. - Встречал, не встречал… Разве это главное? - засмеялась девушка. - Ведь наверняка в деревне у тебя есть девушка. - А вот и нет, - признался пастух. - Ни одной я не нравлюсь. - Не может быть. А я тебе нравлюсь? - неожиданно спросила вила. - Еще как! - Но знай, я не могу жить среди людей. Не пожалеешь, что придется со мной жить во дворце под землей? Тут признался пастух, что уже долгое время он в одиночестве пасет овец и в долину спускается редко, а с хорошенькой девушкой ему везде будет хорошо. Выслушав его, сняла вила с руки золотой перстень с зеленым камнем и протянула его юноше. - Возьми этот перстень, он всегда придет тебе на помощь, если будешь помнить меня. - Да разве я могу тебя забыть! - воскликнул пастух и влюбленно посмотрел на девушку. Засверкал перстень у него на ладони, и в тот же миг его заплатанная пастушья одежда превратилась к дорогой кафтан, расшитый золотом, вместо прохудившихся башмаков на ногах были высокие сапоги, отливающие золотом, а надел он перстень на палец, и вместо простой холщовой рубахи на нем оказалась шелковая. Прямо перед ним вдруг выросла золотая карета, запряженная шестеркой лошадей, пофыркивающих от нетерпения. - Садись в карету, и мы помчимся через горы и долины в мой подземный дворец. Не бойся, мы полетим туда, как на крыльях! - позвала его вила. - Обожди, моя любимая. Позволь мне только с матушкой попрощаться, и я отправлюсь с тобой хоть на край света. Согласилась горная вила и дала пастуху с собой большой мешок, полный золота. - Отнеси это золото своей матушке, чтоб не знала она больше нужды. Понравится тебе у меня в подземном дворце, пошлю я карету и за твоей матушкой, пусть и она порадуется нашему счастью. А теперь ступай, попрощайся с ней, а затем садись в карету и кони сами примчат тебя ко мне. Я буду ждать тебя, но не более трех дней. В тот же миг карета тронулась, повезли кони пастуха домой, в долину. Проносились они над лесами и горами, ни разу не коснулись они земли копытами, а карета, будто перышко, летела за ними вслед. Но уже ближе к селению опустились кони на землю и помчались так, что искры летели из-под копыт. А в это время проезжала здесь на вороном скакуне сама королева со свитой придворных. Муж ее, молодой и сильный король, не так давно умер. Долгие месяцы королева не покидала свой замок на высокой горе и от горя почти все глаза выплакала. Через год траур окончился, и вдова отправилась со своей свитой на охоту. Тут-то и повстречалась им золотая карета, запряженная шестеркой белых лошадей, а в ней юноша, разодетый в шелка и золото. - Спросите, что это за знатный господин, откуда он и не желает ли он с нами поохотиться! - приказала королева. - Я думаю, ему весело будет в нашем обществе. Вышел пастух из кареты, отвесил низкий поклон. Был он до того хорош, что королева просто не могла глаз от него оторвать. Когда он простодушно признался, что он не королевич и даже не из княжеского рода, а простой пастух из ближайшей деревни, королева рассмеялась, да так весело, что и горы подхватили ее смех. Долго еще потом повторяло его эхо в горах. Вместе с королевой смеялись и придворные, смеялись охотники, псари, сокольничьи, вся королевская свита просто умирала от смеха: виданное ли дело, пастух, разодетый в шелка и золото. - Хорошо, принц-пастух, если не желаешь или не можешь сказать, кто ты такой, мы не станем тебя расспрашивать. Лучше скажи, не поедешь ли ты с нами? Мы поохотимся вместе, а к вечеру вернемся в мой замок. Не хочу я больше грустить, сегодня все будем веселиться, - решила королева. - Разве я могу не выполнить твоего желания, госпожа моя, - с поклоном отвечал юноша, - я исполню все, что ты хочешь. С этой минуты он и понять не мог, наяву это или во сне. Весь день он не разлучался с королевой, сидел за королевским столом, ел на золотой посуде и пил из золотых кубков, до упаду отплясывал с королевой, а королевские музыканты играли для них до самого утра. На следующий день пастух простился с королевой и собрался было к своей матери. Золотая карета уже ждала его во дворе замка, но тут королева снова бросилась к нему и, едва сдерживая слезы, стала уговаривать навсегда остаться в замке. - Буду я тебе верной женой, а ты станешь королем в нашем королевстве, - предложила она ему. Пастух не знал, как ему и быть. Горная вила была в сто раз краше и милее его сердцу. Но была она где-то далеко и могла предложить не королевство, а лишь одинокую жизнь в своем подземном дворце. Тут юноша улыбнулся королеве и сказал: - Я с радостью останусь с тобой, королева, и буду счастлив жениться на тебе! Лишь промолвил он эти слова, как перстень, который подарила ему горная вила, упал с пальца и разбился вдребезги, золотая карета вместе с шестеркой белых лошадей прямо на глазах растаяла, словно туман на вершине горы. А перед королевой теперь стоял не сверкающий своим нарядом принц, а бедный пастух в домотканой рубашке, поношенном зипуне и дырявых башмаках. - А ты кто такой? - в гневе воскликнула королева. - Это же я, твой принц-пастух, - пролепетал юноша. - Ведь сама ты меня так называла, сама мне предложила свою руку и королевскую корону. Не успел он и договорить, как кликнула королева стражу: - Эй, гоните этого бездельника из королевского замка да проучите хорошенько. Пусть знает, что ждет каждого, кто осмелится обманом и колдовством проникнуть сюда! Пастух едва ноги унес. Чуть живой и весь ободранный, дотащился он на луг под горой, где совсем недавно пас овец. Но к этому времени овцы его разбежались. Ничего ему не оставалось, как отправиться искать их. Лазил он, лазил по крутым гора, продирался сквозь густой кустарник, звал своих овец, и кто знает, как долго и где только не бродил он, пока не окончил где-то свой путь. Вот и конец сказке о пастухе, который хотел стать королем, да так им и не стал.


Сказка “О пастухе, который так и не стал королем” - о кризисе среднего возраста.

О том, что герой находится именно в среднем возрасте (35-45 лет) говорится в начале сказки: он не проделывает путь героя, чтобы найти своем место в пространстве племени, он ведет размеренную жизнь с устоявшимся порядком, он уже имеет профессию/занятие, которая признана его сообществом - деревней, где он проживает:


“Овцы и козы мирно паслись, а пастухи, коротая время, долгими часами играли на свирелях, и высокие горы откликались им… Как-то раз из пещеры у подножия самой высокой горы вышла красивая девушка - горная вилла и заслушалась: так чудесно звучал голос пастушьей свирели. Это играл молодой пастух, пасший неподалеку стадо овец”.


Примечательно, что эта стабильность указывает как раз на то, что в прошлые века те, кто доживали до середины жизни, подчиняли свой уклад требованиям общества, церкви и т.п., были подчинены коллективному сознанию и ритму (такое поведение человека являлось как будто доказательством того, что он не зря прошел инициационный путь и принят в сообщество, и теперь он обязан оправдывать это доверие).


И вот в один из дней это упорядоченное привычное течение жизни нарушается нечеловеческим образом - пастуха выходит слушать вила. Смысловая нагрузка и функциональность этого образа у разных народов немного различается. Но есть и общие моменты: вила - это стихийный женский дух, представленный как красивая длинноволосая девушка, с козьими ногами-копытами, которые она прячет под длинными одеждами. Как правило, наделяется положительными чертами и позитивным отношением к мужскому полу, однако может быть злопамятна и смертоносна, в том случае, если ее обидеть.


Таким образом, мужчина встречается с женским духом, который не подчиняется человеческим законам, живет по правилам другого, подземного, мира. Эта девушка, хоть и проявляет заинтересованность в пастухе, но все же, не впадает в любовную зависимость, а руководствуется своими потребностями, что говорит о приверженности собственному пути:


“С той поры каждое утро поджидала девушка пастуха, и, затаив дыхание, слушала его веселые и грустные песни… Но однажды вила не пришла утром на луг… Бросился он ее искать и звать... как вдруг неожиданно девушка сама появилась”.


Это своенравие говорит о том, что пастух встретился со своей Анимой. На это же указывает то, что гостья - из подземного мира. При этом стоит помнить, что Анима - это структура-психопомп между Самостью и Эго, то есть посланник Самости. Таким образом, мы наблюдаем встречу человека с Самостью в середине жизни.


Вначале мы видим, что пастуху льстит внимание девушки и символически это свидетельство о том, что первые сигналы Самости мы не всегда различаем, Эго по-прежнему увлечено собой и восхищается тем, что у него получается отлично “играть на свирели”. Вместе с тем, этот эпизод как будто говорит о том, что Самость всегда и вдруг проявляется в том месте нашей жизни, которое является наиболее безопасным, наиболее укорененным, где мы чувствуем себя в наибольшей степени профессионалами и т.п.


Чтобы хоть как-то рассказать о себе, вила-Анима, посланница Самости, после каждого концерта пастуха предлагает ему трапезу:


“Когда свирель умолкала, девушка выносила из пещеры скатерть, золотую посуду и такие вкусные кушанья, каких юноша отродясь не пробовал. Она подсаживалась к огню и предлагала ему всего отведать”.


Пища в данном случае является прежде всего свидетельством того, что у Самости есть жизненная энергия, которая может выходить за рамки обыденности Эго.


Предложив несколько раз познакомиться с этой энергией Самости, вила уходит. Так же внезапно, как и появилась. Этот аниматический уход можно трактовать как стремление Самости спровоцировать человека действовать самому, сделать шаг из обыденности в неизведанное, которое открылось только ему одному и не является коллективным достоянием племени.


Если применить к этому эпизоду мысль о необходимости снятия проекций в середине жизни и задаче вернуть проецируемые содержания в поле собственной личности, то здесь это показано также отчетливо: пастух пасет овец на вершинах гор, где добывание травы и листьев особенно сложно, тогда как на “сочных лугах” низин работали пастухи коров - их поля были многократно лучше, этот пассаж намекает на наличие невысказанной зависти пастухам коров. Появление вилы и ее даров на золотых чашах - указание на то, что “сочные луга” и доступные богатства могут быть и у пастуха овец.


После потери связи с Анимой мужчина рассказывает о беспричинной тоске по пропавшей виле. И окружающая его обыденность, его привычная жизнь наводит на него также тоску. Это символически олицетворяет потерю интереса к устроенной стабильной жизни, потерю смысла в происходящих процессах. В середине жизни мы вспоминаем о прошедшей юности и ее любопытстве к миру, либо вдруг ощущаем, что этого любопытства как будто вообще не было, мы начинаем тосковать, к нам в гости приходит депрессия, ввергая нас в беспричинное горевание.


Однако в сказке эта тоска заставляет пастуха отправится на поиски своей возлюбленной. И эти поиски оказываются не самыми простыми: “Не хотелось ему ни играть на свирели, ни петь, а сидеть и ждать девушку он был не в силах. Бросился он ее искать и звать, в самую чащу забрался, продираясь сквозь густые кусты…”.


Пастух даже не может предъявить претензию виле в ее уходе, она опережает его, спрашивая, скучал ли он по ней. В своем ответе мужчина говорит, что никогда раньше не встречал он подобной девушки. Но вила как будто обесценивает это его очень приземленное, направленное на удовлетворение Эго, признание:


“- Встречал, не встречал… Разве это главное? - засмеялась девушка”.


Вместе с тем, она продолжает тему любовных приключений пастуха, расспрашивая его про отношения с девушками. По сути, это внутренняя рефлексия пастуха о всемогуществе собственного Эго. Добившись социально одобряемой профессии, необходимой всему сообществу, мужчина не смог выполнить другой своей задачи - стать мужем и отцом. Таким образом, задача научения близости, выстраивания близких отношений оказалась нерешенной. Безусловно, это расшатывает всемогущество Эго и усиливает внутренний конфликт.


После этого вила-Анима приглашает пастуха в свое подземное царство: близость как формат отношений с Другим возможна, если обратиться вглубь себя и создать близость с самим собой. Вила дает ему своего помощника-проводника, который являет в сказке связь с Самостью через символ:


“Сняла вила с руки золотой перстень с зеленым камнем и протянула его юноше.

- Возьми этот перстень, он всегда придет тебе на помощь, если будешь помнить меня.

- Да разве я могу тебя забыть! - воскликнул пастух и влюбленно посмотрел на девушку”.


Перстень, камень - символы Самости. Зеленый цвет - цвет обновления, нового явления.


Соединившись с этим символом Самости пастух преобразуется внешне, меняя свои одежды на драгоценное платье, становясь приятным привлекательным мужчиной. Это место в повествовании указывает на то, что богатства Самости действительно могут преобразовать человека. Однако в дальнейшем мы встретим и другой результат использование этих богатств человеком.


Преобразив своего избранника, вила предлагает уехать ему с собой прямо сейчас. Однако пастух просит у нее возможность попрощаться с матерью. Вила не просто разрешает ему это сделать, но и даёт мешок золота для нее. И обещает в будущем даже поселить его мать в своем подземном дворце. Это очень важный момент повествования, так как он раскрывает глубокий смысл кризиса середины жизни. Здесь мы сталкиваемся с материнским комплексом, который не даёт возможности герою продвигаться к самому себе, не даёт возможности для инициации, для движения к Самости. Примечательно также и то, что нам в сказке показан пастух, который большую часть времени проводит на природе, что является символом средовой Великой Матери. Таким образом, он полностью захвачен комплексом, захвачен настолько, что "ни одной девушке" он не нравится и настолько, что вила решает дать для его матери мешок золота, как выкуп за пастуха и его способность двигаться по жизни дальше, в сторону своей Самости. Захваченность материнским комплексом указывает нам на то, что это состояние является одной из весомых причин кризиса, а выход из этого морока - важнейшей задачей кризиса середины жизни этого мужчины.


Предположение вилы о том, что мать тоже может быть перенесена в подземный дворец означает то, что после того, как пастух там проживет сам, он качественно изменит свои отношения с матерью, прожив сепарацию и увидев Другого в ее образе, а не часть себя.


Вила даёт пастуху три дня на прощание:


"Я буду ждать тебя, но не более трех дней"


Это серьезное испытание Самости, которое может пройти человек лишь с неинфлированным Эго. Цифра три является символической, внутри тройки есть движение. Учитывая содержание сказки, мы можем говорить о том, что первый день - день соблазнения, второй день даётся на сомнения и сравнения, а третий день - это время принятия решения.


Соблазн представлен королевой, которую пастух встречает по дороге к матери. Королева это также символ Великой Матери, причём ее негативный аспект, который вредоносен для мужчин. На это во-первых, указывает наличие власти, во-вторых, горестный облик королевы, едущей на охоту, но самое главное, в-третьих, необъясненная смерть молодого короля:


"Муж ее, молодой и сильный король, не так давно умер. Долгие месяцы королева не покидала свой замок на высокой горе и от горя почти все глаза выплакала. Через год траур окончился, и вдова отправилась со своей свитой на охоту".


Королева очарована приятной внешностью пастуха, разодетого в золотые одежды. Часто, дары Самости используются человеком лишь как украшения Персоны - внешние атрибуты как будто призваны служить для удовлетворения внутреннего душевного голода. На платье проецируется роль защиты от внутренней тревоги по поводу своей привлекательности; средство передвижения становится показателем статуса человека, который таким образом пытается побороть свой комплекс козла отпущения; роскошный дом призван бороться с внутренним отсутствием места дома и принадлежности; дети должны стать целителями внутреннего комплекса брошенности своих родителей и т.д. Внешнее к середине жизни часто заменяет внутреннее и этот факт становится очевидным и невыносимым в момент кризиса.


Однако пастуху льстит внимание королевы. Здесь мы имеем дело с брошенным ребенком, на которого наконец-то обратила внимание Мать. Его настоящее положение - пастух - королеву не интересует:


"Когда он простодушно признался, что он не королевич и даже не из княжеского рода, а простой пастух из ближайшей деревни, королева рассмеялась, да так весело, что и горы подхватили ее смех".


Она и дальше будет обращать внимание на него, если он будет выполнять то, что она хочет. И это, безусловно, звучит и просто, и соблазнительно для пастуха:


"- Лучше скажи, не поедешь ли ты с нами? Мы поохотимся вместе, а к вечеру вернемся в мой замок. Не хочу я больше грустить, сегодня все будем веселиться, - решила королева.

- Разве я могу не выполнить твоего желания, госпожа моя, - с поклоном отвечал юноша, - я исполню все, что ты хочешь".


Наконец-то полученная близость с властной Матерью, с тем, чего не было никогда, а было лишь одиночество, оказались гораздо важнее для пастуха, чем голос его Самости:


"Пастух не знал, как ему и быть. Горная вила была в сто раз краше и милее его сердцу. Но была она где-то далеко и могла предложить не королевство, а лишь одинокую жизнь в своем подземном дворце".


Встреча с Анимой, посланницей Самости - это трудная работа, требующая усилия. Далеко не каждый человек будет готов к этим испытаниям, которые будут ожидать его на пути к собственной душе. Пастух решает остаться с королевой, остаться с материнской Анимой.


Как только он сказал королеве, что готов на ней жениться, тут же сокровище Самости соскользнула с его пальца. Потеряв кольцо, он вновь стал пастухом. Беззаветное служение материнской Аниме оборачивается для мужчины жестоким обесцениванием: слуги королевы прогоняют пастуха.


Этот финал - метафора того, что результатом игнорирования сигналов Анимы становится депрессивное состояние, внутри которого человек ощущает пустоту и бессилие. Оно доводит главного героя до полной потери идентичности и собственного Я. Следствием личностной дезинтеграции становится отлучение от коллективного процесса:


"...к этому времени овцы его разбежались. Ничего ему не оставалось, как отправиться искать их. Лазил он, лазил по крутым гора, продирался сквозь густой кустарник, звал своих овец, и кто знает, как долго и где только не бродил он, пока не окончил где-то свой путь".


Пастух во многих мифологических традициях олицетворяет короля. Того, что оберегает, защищает свое племя и государство. Он имеет особенную мудрость и способность к мистическому пониманию жизни. В этой корсиканской сказке мы встречаемся с историей о том, как человек, который изначально обладает и королевской властью, и верховным оберегом, и мистической связью с Самостью, под влиянием слепого Эго теряет свои драгоценные возможности.





Избранные посты
Архив
Подпишитесь
  • Grey Vkontakte Icon
  • Grey Facebook Icon
  • Grey Twitter Icon
  • Grey Instagram Icon